Текст песни: Не в Париже

Я рад, что проживаю не в Париже, с Бродвеем я нисколько не знаком.

До бывшей «Новой» мне гораздо ближе, чем в Монте-Карло шлёпать босиком.

До Ротмистрова ближе и намного, до «Правды» там совсем рукой подать.

И каждый местный скажет: «Слава богу, милиция под носом — благодать».

Но мы туда не часто заходили — не знаем завсегдатых и блатных.

Мы больше в «Южном» посидеть любили, и Герман Иванович знал нас как родных.

Зачем куда-то ехать за границу, у нас приколов больше в сотни раз.

Таких, что в Голливуде и не снится, почище суперфильма «Фантомас».

Расклад и жизнь, устои и порядки, дела, долги и скука с суетой…

Когда-то в детстве мы играли в прятки, и каждый бегал трезвый и босой.

А в «Южном» смрад и дым — кабак и только, я уши на мгновение закрыл.

И видел, как трясутся возле стойки, как, рот открыв, Калиныч что-то пил.

На редкость мода вырвалась на волю: бабьё стрижётся чуть ли не под ноль.

Но, может быть, у них такая доля, и первой свадьбы ждать — такая боль.

Я помню, в детстве с Соминкою дрались, но были там у нас свои друзья.

Друзьями с Лысым, Лешим и остались, и девочка с Вагонного — моя.

Кабак построив в «Юности», решили, что прекратится в городе разбой.

Горбатка, помню, с Соминкою были, теперь они дерутся меж собой.

У нас же в «Южном» тихо и спокойно, лишь изредка там кто-то упадёт.

И то лишь потому, что сам, невольно, какой-нибудь ханурик перепьёт.

Мне жаль: в «Туристе» женщины не пляшут, а кое с кем из них я был знаком.

Но заменить их некем — мало стажа: таких, как есть, прогонят сапогом.

Эстетов по Тверской земле немного — все больше пьяниц, чисто коренных.

Но есть и кто не пьют — и слава богу, хотя соображают на троих.

И всё же, как бы ни было красиво, пусть строен под Парижем каждый клён,

Какая ж без Твери, к чертям, Россия? Я рад, что я тверским козлом рождён.

Я рад, что проживаю не в Париже, с Бродвеем я нисколько не знаком.

До бывшей «Новой» мне гораздо ближе, чем в Монте-Карло шлепать босиком.