Текст песни: Run + перевод

Шесть утра, рассвет сияет, определить моими глазами,

Как я пыль от воспоминаний о лжи моей второй жизни.

Еще один осенний день, забытый, сливающийся и угасающий,

Начинает мерцать с вибрацией, освобождаться, а затем исчезать в сером цвете.

Поэтому я убегаю ... я убегаю,

Я убегаю, пока не почувствую, что мои пальцы упадут,

Пока не покажется, что они были покрыты Морозом, а затем потеряны.

Я бегу до тех пор, пока не наступит 1998 год,

Стоя в Овальном кабинете, умоляю Клинтон освободиться,

Чтобы не допустить поездки в сигарный магазин,

Не дать Бушу когда-либо войти в дверь.

Сообщите Биллу о следующих годах Ада, он освободит,

Если республиканцы когда-нибудь найдут пятна на простынях,

Вооруженные охранники начнут ко мне, каждый из них рисует свое оружие.

Би-си поворачивается ко мне и говорит:»тебе лучше бежать".

Так что я ... я бегу, я бегу, пока не почувствую, как будто мои ноги на углях, пока не покажется, что у меня нет арки, пока я не сожгу свои подошвы, я бегу, пока год не станет 1971 во Вьетнамских джунглях, глядя на окровавленные и обнаженные тела, разбросанные по земле, минометы падают в воздух, тишина кричит вокруг, я кладу руки на глаза "благословенных" солдат, все еще живых.

Образы войны не всегда будут гореть в их сознании.

В тылу врага, отдельно от патруля, один

Солдат в окопе кричит: «лучше беги!»

Так что я ... я бегу,

Я бегу, пока не почувствую, как будто мои колени расколоты пополам,

Как будто часами я использую бетонный мешочек.

Я бегу, я в Версале, 1919 год.

Расскажи Италии, Франции и Англии о будущем, которое я видел.

Я умоляю их не быть эгоистичными уродами,

Чтобы смотреть дальше по дороге, а не для простого быстрого решения,

Пусть Хо Чи Мин, лучше относиться к Германии — без вопросов

И эффективно подавлять десятилетия войны и угнетения.

Я рисую пустые взгляды от лидеров, которые победили.

Вуди Уилсон поворачивается ко мне и говорит:»тебе лучше бежать".

Так что я ... я бегу,

Я бегу, пока не почувствую, что мои голени сдались,

И я понятия не имею, как я бегу или стою.

Я бегу, и сейчас 1618 год,

Я стою на берегу Анголы между

Первым голландским торговцем, который превратил африканцев в рабов,

И первыми потенциальными рабами, которых мне суждено спасти.

Я говорю ему, что ни за что в аду он не заберет этих людей сегодня,

И он сядет на свой корабль, никогда не вернется и уплывет

В этот момент, мое тело онемело, но с бесчисленными делами погибло.

Встань, отряхнись и реши, что мне лучше бежать.

Поэтому я ... я бегу,

Я бегу, пока не почувствую, что мои ноги спагетти,

Пока не покажется, что мой бак постоянно пуст.

Я бегу, и год-14 сотен 92.

Я в одиноком первом путешествии, плыву по синему океану.

Команда Колумба приседает, переполненный, окутанный, покрытый мелкой

Чумой, зараженный крысами, ползающих в сосновом ящике,

За секунду до того, как никогда не видел пиков земли.

Я просверлил дыру в каждом корабле, так что каждый тонет.

Спаси туземцев от гибели, я стою под солнцем,

Голос в моей голове говорит мне: "тебе лучше бежать».

Так что я ... я бегу,

Я бегу, пока не почувствую, что мои легкие рухнут,

Пока не покажется, что я навсегда на вечных последних кругах.

Я убегаю, это всего лишь за один день до года,

За час до последней вечери предполагаемого Божьего Сына,

Останови Иуду от предательства, сохрани Иисуса живым.

Так что все видят, что истинный Бог действительно находится внутри.

Иисус больше не мученик, теперь простой пророк,

Больше никаких крестовых походов в будущем... я прекратил это, я прекратил это.

Понтий Пилат смотрит в недоумение на то, что я сделал,

Бросается за мной, крича: "тебе лучше бежать».

Так что я ... я бегу,

Я бегу, пока не почувствую, что мое сердце взорвется,

Словно моя кровь в обратном направлении, пока мое сердце не взорвется.

Я бегу, я достигаю времени, прежде чем время было изобретено,

Прежде чем современный человек суетился, прежде чем Земля была

В долгу перед Сахарой, первый доисторический человек

Сидит рядом со мной в благоговении, в своем маленьком сюжете песка

Показывает мне Генезис современных бомб и пушек.

Я смотрю на него, угрюмый, уничтожаю каждого из

Них, полностью удовлетворенный тем, что я сделал.

Я сижу на земле, мне больше не нужно бежать.