Текст песни: Роза

Сердце девичье верило, сбудется, в жизни счастья настанет пора,

Но не думала Роза, что влюбится по уши в молодого вора!

И не долго то счастье покоило бархат, золото, шелк и рубли.

Только сердце недоброе чуяло, на седьмицу за ним и пришли.

И казалась разлука ей вечностью, ненавидела Роза ментов,

«Разлучили!» — кричала сердечная, «Посадили на восемь годков.»

И писала она письма длинные, Колыма, Магадан, дальний край.

Время часики мерят старинные, а кукушка кукует — встречай.

Сердце екнуло, ой, что-то сбудется. Как-то парень в окно постучал.

Пригласила домой гостя с улицы, милый весточку с другом прислал.

Передал ей привет от любимого, два годочка осталось скучать,

Роза стул сразу гостю подвинула, есть он Бог по всему и видать.

Да, Вы садитесь за стол, не побрезгуйте, отобедайте в доме моем.

Кабы Розочка знала про беды те, что пришли к ней под вечер с парнем.

Он поел, а потом и попарился, стала кровь в его жилах играть.

И на кореша бабу позарился, про него стал фуфло ей толкать.

Мол, кентуха откинулся осенью, был досрочно он освобожден.

И добавилось Розочке проседи, как поверить, что это не сон.

Ну, а тот все толкал, как кормили вшей, и какой он ему первый друг,

И еще будто с лярвою тамошней, по амнистии двинул на юг.

Как же жить ей, скажи, после этого, шесть годков, как один, день за днем.

Все ложилась в кровать не согретую, и все сны ее были о нем.

А гостек к ее сердцу разбитому, словом ласковым ключик нашел,

И поднес Розе стопку налитую, стал с ней жить да глумиться козел.

И она к этой суке доверчиво, прижималась в постели бочком.

Но к другой он ушел как-то вечером, а ей оставил долги с трипаком.

Сколько слез было, сколько страдания, как она проклинала пору,

Когда первый раз шла на свидание, вечерком к молодому вору.

Восемь лет пролетело и вспомнила, милый был бы как-раз в этот день.

Только рюмочку горькой наполнила, за окном вдруг увидела тень.

Он вбежал к ней как сойка влюбленная, наконец-то мы Роза с тобой,

А она ему финкой каленою, в грудь ударила за упокой.

Он смотрел ей в глаза опечаленно, и без гнева с улыбкой сказал.

Поцелуй же меня на прощание, и со вздохом последним упал.

Перед ней он как перед иконою, в чем сумел заработать за срок

Фофан, кемель, да ксива казенная, да для нее оренбуржский платок.